"Встреча продолжалась больше 3 часов, хотя изначально планировали уложиться в два. По интенсивности и по содержанию дискуссии это был действительно заинтересованный диалог...Честно признаюсь, я сам был удивлен публичным ажиотажем вокруг этого заседания. Хотя понятно было всем профессионалам и всем делегациям, что СРН – это не тот орган, который может творить волшебство, что от него нельзя в нынешней ситуации ждать каких-то прорывов, но тем не менее мы всегда исходили из того, что Россия открыта к диалогу и мы готовы обсуждать любые вопросы, которые представляют общий интерес".
"Мы поддерживаем регулярные контакты со всеми делегациями. И диалог формально не замыкается только на СРН, на его официальные заседания. У этой реки много притоков, источников, и мы находимся в плотном контакте со всеми делегациями".
Заморозив проекты практического сотрудничества с Россией, "НАТО попросту выстрелила себе в ногу. Все эти проекты обслуживали интересы не России, не стран НАТО, а обслуживали общие интересы, потому что и наркотическая угроза из Афганистана, и тем более угроза терроризма - это те угрозы, где и мы, и все страны альянса находимся в одинаковой ситуации, и совершенно очевидно, что справиться с ними можно только сообща. Но с другой стороны, для реализации всех этих проектов мы нашли новых партнеров. Мы работаем либо самостоятельно, либо с привлечением тех, кто готов оказать нам содействие. В этом участвуют многие организации. Свято место пусто не бывает. Поэтому я сказал, что мы не испытываем дискомфорта от прекращения сотрудничества. По крайней мере, качество международного сотрудничества от этого не пострадало. Нашим усилиям не был нанесен серьезный ущерб. Но, тем не менее, это печально, поскольку от прекращения сотрудничества по конкретным проблемам безопасности у нас исчезла позитивная повестка дня в отношениях с НАТО. На сегодняшний день у нас нет ни одной позитивной точки соприкосновения, от которой мы могли бы оттолкнуться и пойти вперед".
«Если НАТО хочет серьезно возобновить диалог по вопросам контроля над вооружениями, по вопросам укрепления стабильности и безопасности в Европе на основе тех наработок, которые в течение достаточно долгого периода служили основой для поддержания стабильности в Европе, то они должны прекратить процесс усиления военного присутствия вдоль наших границ, а затем всё, что поставили и что сегодня ротируется вдоль наших границ, должно вернуться в места постоянной дислокации».
"Честно говоря, я не представляю, какое может быть участие Украины. Этот проект еще не существует, он обсуждается. Но мы знаем состояние военно-морских сил Украины". "Черное море — величина постоянная, как и страны, которые его окружают. Мы знаем, что из черноморских держав Болгария, Румыния, Турция являются морскими державами и у них есть флоты, которые находятся в Черном море. Складывай их в группировку, не складывай — это дело военных. Но что принципиально важно — режим конвенции Монтре должен оставаться незыблемым, это одно из ключевых международных соглашений, которое обеспечивает региональную стабильность и безопасность",
"Я думаю, что [проведение СРН] - это признание того, что проект под названием "изоляция России" не состоялся. Очевидно, что без России невозможно решить или урегулировать ни одну международную проблему. Cтраны НАТО понимают, что не могут продолжать изолировать себя от реальных процессов в области безопасности. Это играет против интересов не только глобальной безопасности, но и против интересов самого альянса".
«Нашего прежнего партнерства больше не существует. НАТО пытается вынудить Россию идти конфронтационным курсом». «У нас нет позитивной повестки дня, нет проектов, которые бы позволили нам вернуться к улучшению отношений там, где у нас общие интересы. НАТО приняло решение изменить наши отношения от партнерства до устрашения».
"У союзников по НАТО и России очень различные взгляды, но мы выслушали, что каждый из нас хотел сказать".
"Российская сторона не испытывает абсолютно никакого дискомфорта от отсутствия сотрудничества с НАТО, потому что по всем реальным проблемам безопасности, которые затрагивают Российскую Федерацию, мы сотрудничаем в других форматах и кооперируемся с теми партнерами, которые готовы к такому диалогу. С другой стороны, есть, конечно, негативная повестка дня, связанная с тем, что Россия и НАТО являются главными факторами безопасности в Европе, и наличие нормального диалога могло бы улучшить эту безопасность".
"Мы не заинтересованы в полемике ради полемики. Но если мы увидим, что есть действительное желание двигаться в сторону позитивной повестки дня, то почему бы не провести ее".
"У нас достаточно мер доверия и контроля военной деятельности. Но проблема не в недостатке таких механизмов, а в недостатке готовности НАТО перестать развивать военные возможности в районах, прилегающих к российской территории. Мы должны смотреть в корень проблемы, а не надеяться, что косметические меры помогут решить проблемы, которые вызваны стремлением НАТО изображать Россию как страну, которую необходимо сдерживать".
"Я хотел бы напомнить, что в феврале-январе 1990 года Джеймс Бейкер и канцлер Коль обещали, что НАТО ни на дюйм не сдвинется на восток, когда выводились российские группировки из восточной Европы. И поэтому, конечно, можно сказать, что сегодняшняя политика альянса в целом, да и Запада, она во многом беспринципна и непоследовательна, в отличие от политики России".
"Проблема в том, что на сегодня у нас с НАТО нет позитивной повестки дня. Все проекты сотрудничества, которые были важны для безопасности России и стран НАТО прекращены. Прекращен проект подготовки кадров для антинаркотических служб Афганистана, Центральной Азии и Пакистана, прекращен проект по подготовке квалифицированных кадров по обслуживание российских и советских вертолетов в Афганистане, которые составляют основу военной силы афганской авиации. Прекращено сотрудничество по всему спектру борьбы с терроризмом, в том числе по обеспечению антитеррористической безопасности в общественных местах".
"Россия не против провести новую встречу Совета Россия - НАТО, но только когда будет реальная повестка дня".
"Вопрос в том, какой была задача (эсминца) "Donad Cook", который находился рядом с Калининградом? Можете представить себе эсминец, оборудованный крылатыми ракетами с дальностью полета 2500 километров, которые могут нести ядерный боезаряд, где-нибудь в Нью-Йоркском или Мексиканском заливе? Это не относится к военной деятельности, это попытка оказать военное давление на Россию. Я думаю, что серьезные люди понимают, что мы предпримем все необходимые меры предосторожности, которые должны компенсировать попытки использовать военную силу".
"Я думаю, было очень хорошее общее понимание ситуации в Афганистане. Это был третий вопрос (в повестке), но, я думаю, с точки зрения угроз безопасности, которым мы, НАТО и Россия, подвергаемся в равной степени, это был очень важный обмен информацией. Мы получили сильные сигналы со стороны НАТО о том, что Афганистан останется одним из вопросов, которые занимают очень важное место в политической повестке НАТО, НАТО продолжит помогать Афганистану".
"Из услышанного в ходе СРН следует два вывода: с одой стороны, все члены СРН согласны в том, что в последнее время заметно ухудшилось состояние в области военной безопасности и возросли риски, связанные с военной деятельностью. В то же время очевидно, что Россия и страны НАТО по-разному видят первопричины деградации обстановки и способы уменьшения опасности. Мы указали на то, что решения НАТО под предлогом украинского кризиса резко усугубили ситуацию в Европе. Произошел разворот в политике и военном планировании к схемам комплексного сдерживания нашей страны, члены НАТО существенно активизировали военную активность вблизи российских границ, причем в регионе ЦВЕ и Прибалтике, который с точки зрения классических военных угроз всегда был самым спокойным. Вместо того чтобы снижать напряженность и активизировать в этих условиях профессиональный диалог по военной линии, страны альянса наоборот его разорвали. Параллельно была развязана кампания по дискредитации легитимной деятельности российских вооруженных сил. Мы прямо указали натовцам, что первопричина ухудшения состояния евробезопасности не в дефиците мер доверия и безопасности, а в переходе НАТО к политике и военному планированию на основе конфронтационных схем. Меры транспарентности призваны прежде всего укреплять доверие. Однако его не выстроить в условиях силового давления на нас, политики санкций и отказа от военного сотрудничества. Если первопричины напряженности не будут устранены, то идеи стран альянса по модернизации Венского документа будет сложно воспринимать иначе, как попытку сертифицировать через меры доверия возросшую военную активность НАТО вдоль российских границ. Проводить политику сдерживания и говорить о мерах доверия – вещи едва ли совместимые.
Вместе с тем, мы подтвердили нашу открытость к разговору о мерах предотвращения опасных инцидентов военного характера на двусторонней основе с отдельными странами НАТО, которые в этом реально заинтересованы, однако мы не можем безучастно взирать на формируемые вдоль наших рубежей военные плацдармы и потенциалы. Будем принимать все необходимые меры для надежного обеспечения наших рубежей.
Мы также обсудили ситуацию в Афганистане. Очевидно, что обстановка в стране деградирует. Мы видим две тенденции: активизацию талибов, с одной стороны, и перелив боевиков, связанных с ИГИЛ, с другой. Талибы доказали, что могут проводить операции в любой части страны с привлечением крупных сил. Вызывает озабоченность распространение влияния и рост численности ИГИЛ в Афганистане. ИГИЛ пытается закрепиться на севере ИPA, что может негативно отразиться на ситуации в Центральной Азии. К сожалению, в НАТО остаются глухи к нашим призывам активизировать усилия в борьбе с афганским наркотрафиком, хотя общеизвестно, что наркопроизводство по-прежнему обеспечивает существенную финансовую «подпитку» вооруженной оппозиции.
Залог стабилизации ситуации в Афганистане – боеспособные и самодостаточные афганские силы безопасности. Пока подразделения АНСБ несут значительные потери, неспособны эффективно сдерживать натиск талибов. Высок уровень дезертирства. Исходим из того, что на НАТО и США, как основном поставщике военнослужащих в учебно-тренировочную миссию «Решительная поддержка», лежит повышенная ответственность за подготовку афганских сил и развитие ситуации в сфере безопасности.
Разумеется, мы рассматриваем Афганистан не изолированно от ситуации в регионе Ближнего Востока и Северной Африки. Безответственная «геополитическая инженерия» в этом регионе, в которой поучаствовали и страны НАТО, привела к разрушению традиционных механизмов государственного управления и обеспечения безопасности, бесконтрольному расползанию по региону оружия и боеприпасов, спровоцировала всплеск «радикализации» и, в итоге, к разгулу боевой активности террористических и экстремистских структур, прежде всего ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусра».
Сегодня очевидно, что решение НАТО о приостановке сотрудничества по проектам практического сотрудничества, в т.ч. по вертолетному и антинаркотическому проектам, Инициативы по сотрудничеству в воздушном пространстве, «СТАНДЭКС» негативно сказалось на безопасности всех членов СРН, ударило по интересам самих европейцев. По сути, стало еще одной упущенной возможностью совместно противостоять общим вызовам.
Мы выразили озабоченность деградирующей ситуацией на юго-востоке Украины, продолжающимися нарушениями режима прекращения огня. Указали на фиксируемые миссией ОСБЕ факты применения украинскими силовиками тяжелых вооружений, «неизбирательных» обстрелов позиций ополчения, захватов населенных пунктов в «серой зоне», отсутствияподлежащей отводу военной техники на складах ВСУ.
Снятию напряженности могло бы способствовать более активное патрулирование наблюдателями СММ зоны безопасности, наиболее проблемных участков линии соприкосновения, мест складирования боевой техники и вооружений, подлежащих отводу, создание демилитаризованных зон.
По ходу разговора еще раз проявилось различное понимание того, что значит неукоснительное, последовательное и полное выполнение Минских договоренностей. Сами Минские договоренности предельно ясны и не содержат двусмысленностей. Их ключевое положение – необходимость прямого диалога между Киевом и представителями ДНР и ЛНР по всем направлениям урегулирования. Об этом многие стыдливо умалчивают.
Очевидно, что киевские власти продолжают навязывать свое прочтение Минских соглашений, не имеющее ничего общего с тем, что было согласовано и одобрено. Не принят закон, запрещающий преследование и наказание лиц в связи с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей. Украинские власти под разными предлогами уходят от предоставления Донбассу законодательно закрепленного на постоянной основе особого статуса. Не внесены соответствующие поправки в Конституцию. С трудом ведется согласование модальностей местных выборов. Их проведение обставляется заведомо неприемлемыми для представителей Донбасса условиями.
Призвали всех членов СРН использовать свое влияние на Киев с целью побудить его отказаться от силовых методов решения кризиса и выполнить полностью политические обязательства. Указали и на то, что, оказывая политическую и военную поддержку киевским властям, альянс подыгрывает «партии войны», которая все еще рассчитывает урегулировать кризис на Донбассе военным путём. Особую тревогу вызывает то, что украинские силовики, получившие подготовку инструкторов из США, Канады и других стран НАТО, перебрасываются к линии соприкосновения.
Указали на факты грубых нарушений прав человека и преступлений со стороны украинских вооруженных сил, спецслужб и радикальных элементов, неготовность Киева провести надлежащее расследование преступлений, совершенных на киевском Майдане, в Одессе и Мариуполе. Абсолютно неприемлема финансовая, транспортная и социально-экономическая блокада Донбасса. Обратили внимание на нападения на российские дипломатические представительства на Украине. Рассказали о масштабной гумпомощи, оказываемой Россией пострадавшему населению Донбасса.
Из позитива отмечу, все признавали, что украинский кризис может быть урегулирован только политическими методами на основе полного выполнения Минских договоренностей. Военного решения нет и быть не может. Другой вопрос – готовы ли все этому содействовать не на словах, а на деле".